Наше издание уже рассказывало про эстонца Владимира Густавовича Кельвеса, 1908 года рождения, уроженца города Валга (до 1920 г. – Валк; Эстония), беспартийного, имевшего среднее образование, агронома, который в 1941-м в период оккупации Чернского района был вызван в немецкую комендатуру, согласился работать на оккупантов, создал районную земельную управу, подобрал штат инструкторов, через которых распространял старостам и старшинам приказы за своей подписью – об изъятии скота у населения, об обмолоте хлеба, о мобилизации гужевого транспорта в обоз вермахта, а также проводил совещания старост и старшин, на одном из которых зачитал собравшимся обращение фашистов к сельскому населению; это про него чекисты сообщали – «всю пособническую работу в пользу немцев осуществлял через своих инструкторов».

Напомним, до прихода гитлеровцев Кельвес трудился агрономом в Чернском райзо (районном земельном отделе).

Читатели, особенно те, кто проживают в Чернском и граничащих с ним районах, просили нас возобновить цикл публикаций о Кельвесе и других коллаборационистах – ведь через эти материалы люди узнают много нового о событиях «сороковых, роковых». Устоявшиеся мифы, домыслы о событиях 1941-1942 годов, от которых наши земляки изрядно устали, могут разрушить в наши дни уникальные рассекреченные документы, которые нам предоставила пресс-служба Управления ФСБ России по Тульской области. Для читателей большинство фактов из архивных папок станут настоящим откровением, нисколько не сомневаемся! Итак, мы продолжаем очередной наш редакционный проект и сегодня расскажем о порядке приема на работу в Чернскую сельхозкомендатуру. Об этом поведал чернским чекистам сам Кельвес на допросе 7 мая 1942 года.

«Все поступающие на работу в сельхозкомендатуру, в первую очередь, являлись в городскую управу к заместителю бургомистра Никольскому, который посылал с запиской в сельхозкомендатуру, где поступающий подавал заявление о приеме его на работу, – объяснял Кельвес оперуполномоченному Чернского районного отделения Управления НКВД по Тульской области. – Таким образом почти все инструкторы сельхозкомендатуры добровольно подавали заявления о приеме их на работу. Заявления подали: Зайцев Алексей Степанович о приеме его на работу контролером по мельницам, Крылов Иван Иванович, Кутепов Петр Федорович, Подчуфаров Андрей Васильевич, Чистяков Иван Андреевич, Неструев Виктор Александрович и другие. Все они подали заявление о приеме их на работу на должность инструктора. На инструкторов сельхозкомендатуры возлагались обязанности контролировать выполнение приказов и распоряжений немецких оккупационных властей на местах».

Чекисты на том допросе поинтересовались у Кельвеса: а кем работал Иван Степанович Луничев? Кельвес сказал: Луничев был назначен председателем Орловского сельсовета, «но потом с него эти обязанности были сняты по его личной просьбе и вместо него председателем Орловского сельсовета был назначен Л. И. Меньшов».

– Луничеву поручали развозить приказы немецких оккупационных властей? – спросили у Кельвеса сотрудники ГБ.

– Я лично Луничеву не поручал развозить приказы. Возможно, это задание ему давал мой заместитель Успенский или Сошин. Но я лично видел, что Луничев поехал от Чернской МТС (машинно-тракторной станции. – Прим. ред.) с двумя немцами в район, – ответил Владимир Густавович, добавив, что германским солдатам не давалось (!) поручений развозить приказы по сельсоветам; «и приказы немцам не вручались».

Надо сказать, что 2 мая 1942 года оперуполномоченный Чернского РО областного УНКВД пообщался с тем самым обвиняемым Луничевым, 1912 года рождения, которого мы упомянули выше. Следствие на тот момент располагало материалами о том, что Луничев развозил (!) приказ немецкого командования о конфискации всего скота и имущества.

– Я такой приказ по сельсоветам не развозил, но мне пришлось ездить вместе с Подчуфаровым, которому было поручено развезти этот приказ по сельсоветам. Я с ним поехал, чтобы провести время. Подчуфаров возил этот приказ в Чермашенский, Федоровский и Орловский сельсоветы, где он вручал этот приказ председателям колхозов под расписку, – объяснял Иван Степанович. – Я не принимал никакого участия в распространении этого приказа по колхозам.

Между тем чекисты считали, что Луничев говорит неправду. Ему зачитали показания Герасимова, из которых следовало: лично Луничев (!) вручил Герасимову приказ немецких оккупационных властей о конфискации скота и имущества, при этом принуждал (!) Герасимова выполнить приказ в течение суток. Луничев прокомментировал это так: «Взаимоотношения у меня со свидетелем Герасимовым нормальные, но показания его неверные, так как приказ вручал ему Подчуфаров, предварительно зачитав этот приказ, Герасимов в получении этого приказа выдал Подчуфарову расписку. Я хотя и был вместе с Подчуфаровым, но ничего не говорил и никакого участия в этом деле не принимал, то есть приказ ему, Герасимову, не вручал». Да, сложно было чекистам разобраться в подобных запутанных, часто весьма противоречивых показаниях, чтобы понять: кто виноват, а кто нет...

– А приказ о мобилизации транспорта на службу германской армии вы вручали председателю колхоза Герасимову? – продолжили чекисты допрос Луничева.

– Да, такой приказ, точнее, я сказал Герасимову словесно, чтобы он выслал 4 подводы в распоряжение комендатуры согласно приказу немецких оккупационных властей, но сам приказ о мобилизации транспорта на службу германской армии я Герасимову не дал, так как этот приказ был размножен из расчета по одному экземпляру на сельский совет.

Такие вот тонкости… Опять надо вникать, разбираться…

В конце допроса Луничев заявил: приказ немецких оккупационных властей о мобилизации транспорта на службу германской армии он (Луничев) возил в Федоровский сельсовет; «вручил этот приказ бывшему председателю сельсовета Шадскому».

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ

На фото из личного архива: наступление немецких войск на Чернь по железнодорожной линии, 1941 год