11.12.2017 16:39:00

Чернские ярмарки

Александр Матвеевич Лавров, учитель обществоведения Чернской девятилетки с педуклоном, шумливые и очень многолюдные базары и ярмарки в Черни называл «феодальным пережитком».
Действительно в Чернском уезде ярмарок было 64, а базаров 96. До освобождения крестьян от крепостной зависимости в 1861 году базары были у нас по пятницам, а после освобождения - по средам и воскресеньям.
В очерке «Чернь» чернского учителя А. Г. Зеленецкого за 1850 год так сказано о нашем торге на соборной площади: «В городе три ярмарки: Никольская 9 мая, Казанская 8 июля и Покровская 1 октября, на которые товару привозится на 15 тысяч рублей серебром…» 
Никольская ярмарка была по завершении весенне-полевых работ, Казанская - перед летней страдой, Покровская - после окончания всех уборочных работ в поле. Ярмарки были необходимы крестьянину для сбыта своих продуктов в промежутках между основными полевыми работами.
В переводе с немецкого ярмарка означает - годовой торг. Но к этому слову у нас в Черни так привыкли, что никто никогда и не замечал иноязычного происхождения слова. И произносили его к русскому звучанию «Ярмонка» и писали по своему – "Ярмънка".
24 волости в Чернском уезде. Крестьяне самых отдаленных сел: Алябьева, Кислина, Языкова, Скородного, Озерок, Раева, Теплого, Тшлыкова, Троекурова приезжали сюда в Чернь, чтобы продать продукты своего земледельческого труда. Сюда же приезжали купцы уездных городов, коммерсанты Москвы, Болхова, Петербурга, Вязьмы, Серпухова, Тулы, Харькова.
Почти всe наши деревни торговали хлебом, скотом, пенькой, кожами, изделиями крестьянского обихода.
Но были села с традиционно-профессиональным направлением в производстве продуктов крестьянской необходимости и нужд города. Назарьево в Черни по улицам развозило древесный уголь. 
Ветрово доставляло на рынок гончарные изделия. Жимарино славилось своими жмыхами и конопляным маслом. Беськово готовило сани, дуги, оглобли, грядки. Липицы - прекрасные саженцы на Покровской ярмарке. Пушкарская слобода - великолепные веревки, тяжи. Апросимово, Казачья слобода - овощи. Сукманово - крестьянские сукна, половики, веретья, Бредихино – плетушки, а на Покров – капусту. Ладыжино выращивало чеснок, Зуша - мед и яблоки, Выползово, Бортное, Черноусово, Бредихино носило молоко в четвертях, сметану, творог. Яйца привозили все села. Животовка, Гвоздево - дрова. Никольско-Вяземское - детские санки, липовки, вальки, рубели, топорища, рассохи. Болгары - овчины, Уготь - рыбу, Агибалово, Черноусово – грибы, Троицкое-Бачурино - ложки. Даже существовала специально пеньковая ярмарка в селе Щетинино.
А конные заводы Юсупова, Скребицкого, Гагарина поставляли выбракованных коней. Но продуктов с дворянских имений на рынке почти никогда не бывало. Они имели оптовых покупателей и в Чер¬ни (Соколовы), и по столичным городам.
В ярмарочной день, подторжье, все это двигалось на крестьянских лошадках, шло пешком, несло на себе.
По дорогам в Чернь шел говор, поскрипывали тяжелогруженые воза, ржали жеребята, из повозок виднелись головы перевязанных овец, гусей, уток, мычал рогатый скот, похрюкивали свиньи. Все улицы около Соборной площади заполнялись подводами, скотом, лошадьми. Всюду виднелись белые косынки и платки крестьянок, черные картузы и поддевки чернских мещан, зипуны нищих и калек, красные рубахи цыган. Многие останавливались у родственников в Черни по домам. 
Но на ярмарке собирался и не торговый народ. Многим нечего продавать. И они приходили сюда питаться мирским подаянием. Бродячие певцы-лирники исполняли народу свои стихи и сказы «Об Алексее – божьем человеке». Кто понахальней, тог пугал мир песней о бандите Комарове, шулера виртуозно передвигали свои наперстки с зерном, обещая богатый выигрыш, приезжий комедиант работал с дятлом: «А ну, попочка, выдерни пакетик на счастье!» Старая цыганка, пристроившись здесь же у обочины на камнях, предсказывала счастье, дальнюю дорогу, красивую невесту тому, кто "позолотит ручку". Поет под гармонику свои бравые песни о русском мужестве безрукий солдат-инвалид. Чаще всего просят спеть "С далеких полей Порт-Артура". А расплата здесь же: бросается в шапку поводырю пятак, а то и по-русски – чарка водки. Слышны удары бубен: это цыгане показывают борьбу с медведем. Лихо заливается гармоника на каруселях, глухо стучит в такт ходу каруселей нарядный барабан. Слышится однообразно-жалобная с хрипотцой музыка шарманки. Монотонно звучат песни слепых и бродячих музыкантов. Иногда внезапно это людское говорящее, кричащее распевавшее особым речитативом, двигающееся, пестрое крестьянское царство покрывается колокольным звоном во всех трех церквях. 
Везде выкрики, возгласи торгующих и торгующихся, рукобитье, напевным речитативом приговаривание зазывал… 
- А вот вода холодная!... По грушу, по грушу!... Бабы, девки навались!.. - слышится в одном конце ярмарки. В другом: "Платите, не скупитесь! Дорого, да мило, дешево, да гнило!..."
- Пышки, пряники, жамки, котелки! Сам бы ел, да Михаил Ефремов не велел. Как куснешь, так уснешь. Вскочишь, еще проглотишь, ну и денежки "заплотишь".
- Булки! Булки хороши! Только денежки плати. С них Серебренников Гаврюша уже выручил два куша.
- Кому подносить!?..
Кому душу веселить!?... - это слышно у дома Клементовских, где торговали "распивочно на вынос". На конной - рукобитие сра¬зу в нескольких местах, какое-то яростное хлопанье ременных кнутов, отборная брань, со всеми тонкостями определяются, разбираются достоинства и недостатки лошади. "Гнедая", "Темно-гнедая", "Вороная", "Саврасая", "Буланый конек", "Пегая", "Чалая", "Мышатый конек", - так говорят о масти барышники. Тут же разбирают и все приметы: "Со звездочкой", "С проточинкой на лбу".., "С белой бабкой... ", "вислозадая", "С ремешком на спине", "Раскололся крупок", - так говорят о хорошо кормленной лошади. Не спеша, присматриваясь, приторговываясь, похаживают ценители лошадиных достоинств, хо¬зяева конного рынка, местные барышники: Рог, Косогай, Балаш, Котолик. 
Начинается рукобитие. Торгуются неистово. Взмахивают кверху руки, трещат ладони, раздается азартная речь торгующихся... "Набавляй!..", "Сбавляй!.", "Додай!.." При удаче, если сладят, покупка передается из полы в полу, торжественно.
Старый хозяин просит "На поводок". Но какое горе крестьянину, если лошадь окажется краденая, запаленная или норовистая. Сбережения долгих лет и труда всей семьи сельского труженика, пропадают даром.
В лавках - яблоку негде упасть. Но больше берут деготь, стекло, керосин, соль, спички. Мужички с завистью поглядывают на ямскую упряжь в шорном магазине И.А.Соколова. В булочной Дмитриева с удовольствием берут баранки и мягкий белый хлеб - ситный. Сами рыцари торгового мира неторопливы, степенны. Все вершат расторопные, ловкие, понимающие, вездесущие приказчики. "Чего изволите?". "Что прикажете?". "Прикажете завернуть", "Извольте?..." "С Вас получить столько-то!...". Такова устоявшаяся этика обращения с покупателем.
Двери кабаков пока закрыты до конца обедни в церкви. Но действуют по дворам и повозкам всякие полпивные. Чернская Зепа (Зепчиха) торгует всегда из возка у себя во дворе всю ночь.
Можно себе представить, сколько простолюдинов съезжалось дважды в неделю в Чернь, если прочитать у А.Г. Зеленецкого в очерке "Чернь", что в нашем уездном городе по данным полицейско¬го управления за 1848 год на 2413 человек жителей приходилось: "Одна ресторация, два рейнсковых погреба, шесть питейных домов, семь постоялых дворов...", где тоже продавалась водка. И это только то, что патентовано...
Наконец, звон колоколов всех трех церквей возвещает о конце службы. Распахиваются двери кабаков. 
Пестро, празднично, музыкально на площади перед почтой и казначейством. Вся она сейчас уставлена румяными ветровскими горшками, трубами, кринками, корчагами, кубанами, махотками, свистульками и рожками. На всей площади перезвон от постукиваний палочкой в боковины горшков, кубанов, опробуемых детских свистулек и рожков. Чтo звонче поет, стучит, выговаривает, то и по душе, это и покупается.
В стороне беспрестанно вертятся прялки. Надо выбрать нарядную и добротно выточенную, и легкую на ногу, и чтобы колесо ходило плавно с приятным мелодичным жужжанием. Понятно, что здесь на ярмарке женский уголок. Здесь пестреют женские белые платки. Здесь и своеобразная речь: "Шерстяная", "Протяная", "Кудель", "Обливное", "Замашки", "Онучки", "Суровая нитка", "Домотканина".
У тележных колес опять мужской говор. Как опытные технологи спорят мужички о том, какой дуб поставлен на ободе? Корешковая ли ступка? Как поставлены спицы? Ровная ли расточка для оси?.. Соображений много. То и дело поднимаются вверх колеса, с силой ободом стучат о землю: проверяют, не дает ли обод трещину.
Звенят косы. Их качество тоже проверяют на звук: какая тоньше поет, та и коса. Всюду торговля вразвал. Рыбой, селедкой торгуют прямо с бочки. Материю расторопные приказчики с треском рвут с прилавков наскоро сколоченных балаганов. Булками, пышками, баранками торгуют с открытых возов. Яблоки, груши, вишни, овощи, мед в кадках, пшено - все это на открытых повозках, коломажках, телегах.
Действуют открытые чайные под шатрами, дымят жаровни с вареным мясом, хлопают пробки открываемых бутылок с доморощенным квасом у солодовников Астафьевых. Здесь уже иное обращение, иная лексика: "Не напирай!" "Долго смотришь" "Выбрал -деньги!!! А-то можно и услышать: "Пошел прочь: денег нету, а торгуется… Тоже мне купец!..."
На ярмарке присутствует и никогда не торгующийся, работный народ: плотники, кровельщики, маляры, прядильщики, печники, колесники, сукновалы, овчинники, портные, коновалы, сапожники, кузнецы. На этом торжище зачастую с ними договариваются о заказах и о paбoтax на дому у крестьянина. И, как правило, у крестьянских возков распивают договоренный задаток.
Обмен, купля, продажа, встреча с мастеровыми, для некоторых эстетическое удовольствие, новости околотка, политические сведения огромного государства, драки и кражи, лихоимство, притеснение власть имущих, сообщение о возможности получения заработка, семейные обряды, поверья, сказки, поговорки, высмеивающие недругов, невзгоды крестьянского мира – все это можно было узнать и понять на этом шумливом торговом сборище.
Жизнь большого земледельческого уезда раскрывалась перед вдумчивым человеком во всем многообразии крестьянского быта. И любил наш народ, чтобы ярмарочный день был ясным, чистым, солнечным, звенящим и теплым.
Крылов Василий Петрович


Возврат к списку

Написать в редакцию